КМЗ. Вчера / Глава. II

«Репортер Лифт» публикует главу II. Начало из книги об истории Карачаровского механического завода. Издание «КМЗ: Вчера. Сегодня. Завтра» было подготовлено к 65-летней годовщине основания предприятия. Авторы текста – журналисты Людмила Бутузова и Валерий Горбачев, который считает, что в этом варианте публикации лучше сократить название до: «КМЗ. Вчера». Нынешнему руководству предприятия не стоит принимать на свой счет все, что написано в авторском тексте, и тем более использовать его для продвижения на рынок продуктов своей жизнедеятельности.

ГЛАВА II. НАЧАЛО

mgu-1951-studstroiИстория Карачаровского механического завода отмечена многими достижениями, связанными с созданием не только основ и традиций отечественного лифтостроения, но и образа Москвы как современного промышленного центра и в то же время удобного и комфортного для проживания мегаполиса. Завод был организован в послевоенное время, когда страну приходилось не столько восстанавливать, сколько перестраивать заново. Новым советским заводам, родившимся в стране после Великой Отечественной войны, выпала нелегкая доля. С одной стороны у них не было ни промышленной базы, ни собственной ниши в структуре государственной экономики, ни опытных кадров, на которые можно было опереться. Но, с другой, предприятия, не отягощенные прежними традициями и доставшейся в наследство структурой производства, зачастую безнадежно устаревшей, как и выпускаемая ими продукция, оказывались более восприимчивыми к новым идеям. Они не приспосабливали «старую заплатку» к современному спросу, а смело экспериментировали с номенклатурой изделий, совершенствовали их и были конструктивно настроены на перспективу. В этом смысле история Карачаровского механического завода – пример построения современного технологически развитого производства, созданного с «нуля» практически на целине, которая, как известно, дает энергичные и самые сильные всходы.

Главное здание

Б.М. Иофан. Вариант здания МГУ / Фото - МГУ (msu.ru)
Б.М. Иофан. Вариант здания МГУ / Фото – МГУ (msu.ru)
Л.В. Руднев. Вариант здания МГУ / Фото - МГУ (msu.ru)
Л.В. Руднев. Вариант здания МГУ / Фото – МГУ (msu.ru)

История появления завода в Карачарове связана со строительством Главного здания МГУ имени М.В. Ломоносова. 13 января 1947 года Совет Министров СССР по инициативе Сталина подписал постановление «О строительстве в Москве многоэтажных зданий». В этом документе предусматривалось возведение восьми «высоток» в честь 800-летия основания Москвы, отмечавшееся как раз через два года после завершения Второй мировой войны. Каждая высотка должна была символизировать одно столетие в истории славного города. Однако одно здание из проекта было исключено: строительство административной многоэтажки на месте снесенного района Зарядье в Китай-городе прекращено после смерти вождя. На стилобате незавершенного объекта позже возведена гостиница «Россия».

В первом пункте постановления говорилось: «Принять предложение товарища Сталина о строительстве в течение 1947-1952 гг. в Москве многоэтажных зданий: одного 32-этажного дома, двух 26-этажных и пяти 16-этажных домов». Второй пункт касался возведения «32-этажного здания на Ленинских горах в центре излучины Москва-реки и размещения в нем гостиницы и жилья».

Таким образом идея возведения Дворца науки на Ленинских горах возникла позже, а архитектурные решения, в том числе этажность Главного здания МГУ, менялись неоднократно. Технический проект и генеральную смету на строительство комплекса Московского университета утверждал сам Сталин. Он же определял этажность здания и высоту шпиля.

15 марта 1948 года Сталин подписал постановление Совета Министров «О строительстве нового здания для Московского государственного университета». Документом предписывалось построить в течение 1948–1952 годов здание объемом 1700 м3, высотой в центральной части не менее 20 этажей.

Проектирование и строительство высотных домов было возложено на Управление строительства Дворца Советов при Совете Министров и на ряд крупнейших министерств. Технический проект здания на Ленгорах должен был быть закончен к середине 1948 года. Авторское руководство осуществлял действительный член Академии архитектуры СССР Борис Иофан, который до этого работал над проектами Дворца Советов (в дальнейшем нереализованным), Московского театра эстрады, павильонов на международных выставках в Париже (1937) и Нью-Йорке (1939).

В России сооружений, подобных Главному зданию МГУ, еще не было. Борисом Иофаном была предложена пространственная композиция в виде пяти объемов с высотной центральной частью здания и четырьмя симметрично расположенными, более низкими боковыми объемами, увенчанными башенками – пинаклями. Проект первоначально предполагал застройку Главного здания университета на самой кромке горы, чтобы оно отражалось в водах Москва-реки.

Однако специалисты в области оснований и фундаментов зданий высказали опасение, что при таком расположении не удастся обеспечить устойчивость сооружения. Это означало, что оно попросту могло сползти в реку. Из-за неуступчивости Иофана задерживалось проектирование и строительство высотки. В руководящих кругах копилось недовольство работой Управления строительства Дворца Советов, что в итоге повлекло кадровые перемены.

Сначала, 3 июля 1948 года, в соответствии с постановлением Совета Министров СССР Борис Иофан был освобожден от разработки проекта, его продолжать поручалось архитектору Льву Рудневу. В этом же документе была поставлена точка в спорном вопросе о местоположении здания Московского университета: теперь оно должно быть размещено «на участке в центре излучины Москвы-реки на расстоянии 700 метров от существующего Рублевского шоссе в сторону юго-западного района».

Вслед за этим 14 октября Сталин поставил подпись под очередным важным постановлением СМ СССР «Об укреплении строительства Московского государственного университета и 32-этажного административного здания в Зарядье». В документе, в частности, отмечалось, что «несмотря на постоянно оказываемую Управлению строительства Дворца Советов помощь» по возведению двух зданий подготовительные работы «развертываются крайне медленно». Выполнение годового плана строительно-монтажных работ по объектам, связанным с сооружением университета и здания в Зарядье, за три квартала 1948 года составляют всего 35%.

«В целях укрепления руководства Управлением строительства Дворца Советов и оздоровления его работы» начальником этой структуры назначен Александр Комаровский, сохранивший за собой должность начальника Главпромстроя МВД СССР. Этим же постановлением ему поручено обеспечить до 1 февраля 1949 года возведение на площадке строительства подсобных предприятий, рабочего поселка, и приступить в 1948 году к земляным работам по основным сооружениям.

Лев Руднев, взявший за основу проект Бориса Иофана, возглавил большой творческий коллектив соратников, благодаря им один из величественных небоскребов «новой» Москвы создан в кратчайшие сроки – на проектирование был выделен всего год. В итоге корпус университета «отодвинули» от обрыва реки на 800 метров вглубь территории юго-западного района.

12 апреля 1949 года на месте деревни Воробьево, на правом берегу Москвы-реки, начались основные работы по сооружению Главного корпуса университета: был заложен коробчатый фундамент. Осенью установлена первая колонна каркаса, потом началась кладка самого здания.

На официальном сайте МГУ* (*См. статью «Комплекс на Ленинских горах: вчера, сегодня, завтра» www.msu.ru) приводятся впечатляющие цифры, которые дают представление о грандиозных масштабах стройки. Площадь, застраиваемая в начале 50-х годов, составляла примерно 187 га. В итоге высота 32-этажного Главного здания Московского университета в центральной части достигала 239,5 м, а общий объем — 1370,0 тыс. м3. Всего при строительстве нового здания было извлечено 7 млн. куб. м грунта, уложено 180 млн штук кирпича, смонтировано более 53 тыс. тонн металлоконструкций. 40 000 тонн весил металлический каркас главного корпуса университета, он состоял из 71 000 элементов. Строители облицовали более 270 000 кв. м фасадов керамикой и 68 000 кв. м гранитом, уложено свыше 480 000 куб. м бетона и железобетона, оштукатурено 2,1 млн. кв. м и окрашено 2,5 млн. кв. м поверхностей. Приобретено 150 000 единиц мебели.

В боковых крыльях высотки расположились 5754 комнаты общежития для студентов и аспирантов и 184 квартиры для профессоров и преподавателей университета. В Главном здании находятся также три гимнастических зала, закрытый бассейн для плавания, Актовый зал на 1500 мест, клуб со зрительным залом на 800 мест.

В высотке было создано уникальное лифтовое хозяйство. Для советского небоскреба изготовили 111 лифтов особой конструкции, в том числе и «высотные» скоростные машины. Когда порог здания переступили первые студенты, их встречали лифтеры в парадной форме.
В профессорской столовой имелись сервизы с фирменным логотипом и силуэтом высотки и мельхиоровые подставочки под приборы с изображением университетского здания. И студенческие общежития в то время выглядели как на картинке. В сентябре 1953-го журнал «Огонек» подробно описывал, как заселялся главный корпус МГУ. В общежитии вместе с ключами от 8-метровой комнаты новоселы получали в пользование 31 предмет обстановки, включая дубовый секретер, два стула, стол, пуховую подушку и коврик.

Государственный заказ по строительству МГУ выполняли около 500 предприятий из всех республик страны. Украина присылала гранит, Грузия и Узбекистан — мрамор, Челябинск и Днепропетровск — металлические конструкции, Белоруссия — строительные материалы и столярные изделия, Ленинград и Рига — электрооборудование, Харьков — керамику и т. д.

Но размах университетского строительства требовал организации и собственной производственной базы, способной оперативно удовлетворять потребности в нестандартных конструкциях, а то и в уникальных, «несерийных», изделиях. Поэтому в 1948 году началось строительство вспомогательных предприятий в Лужниках, Раменках и Карачарове.

Целина

1949-1953. Вид на северное Карачарово и Чухлинку / Фото - Мосгорархив / взято с pastvu.com
1949-1953. Вид на северное Карачарово и Чухлинку. За жилыми домами – заводские цеха / Фото – Мосгорархив / взято с pastvu.com

28 апреля 1948 года прошло объединенное заседание исполнительных комитетов Московского областного и Московского городского советов депутатов.

На нем было принято решение об отводе на стыке столицы и области, в районе бывшего села Карачарова, территории в 16,3 га для строительства подсобных мастерских.
Их создавали под конкретную задачу – изготавливать металлоконструкции будущих многоэтажных и высотных зданий МГУ им. Ломоносова. Стройка осуществлялась силами Управления строительства Дворца Советов. «Скромные» мастерские напрямую подчинялись Главпромстрою МВД СССР, отсюда – и суровый режим и работа в предельно сжатые сроки. На строительстве были задействованы и репрессированные* (*Серия «История фабрик и заводов: связь времен». Выпуск III – Карачаровский наш завод», М.: Товарищество «Московский журналист». 1989, стр. 8).

Местность, которую предстояло освоить, представляла собой заболоченную целину. Множество оврагов, котлованов, болот делали эти места труднопроходимыми. Часть территории оказалась занятой свалками, а некоторая, наиболее удобная – огородами. Когда объявили набор рабочих, сюда съезжались со всей Москвы. Люди рвались к станкам, но их не было и в помине. Задачи ставились совсем другие – приводить территорию в порядок и застраиваться.

В 1980-х годах Т.Д.Леонтьева, которая участвовала в строительстве мастерских, писала: «На территории будущего завода не было ни бытовых помещений, ни освещения, ни столовой, ни даже телефона. Чтобы позвонить в какую-либо организацию, бегали на Рязанское шоссе к будке телефона-автомата. Проектной и технической документации не было, и нам приходилось все создавать заново, с «нуля».

Первым делом рабочие привели в надлежащий вид то, что в официальных документах называлось «строительной площадкой». Скоро построили целый городок из бараков для строителей. От линии Окружной железной дороги протянули ширококолейную ветку. Для снабжения стройки и жилого поселка водой от городской сети провели временный водопровод, а для освещения соорудили две небольшие передвижные электростанции и одну электроподстанцию. Но мощностей все равно не хватало, они едва справлялись с тем, чтобы осветить стройку. Сознательные обитатели бараков отказались от электричества совсем: когда его включать?

Многие работали в две смены, уставшие добирались до койки и сразу же засыпали. Это была работа в тяжелейших условиях. Но все были молодые, отчаянные, злые до работы. Трудности и опасности мало кого пугали, бывало, с грузом попадали в самую гать.

– Однажды я по пояс увяз в болоте,- авторы очерков о заводе приводят слова ветерана завода В.К.Шольды. – Спасибо, рабочие заметили и вытащили, а то вряд ли пришлось бы мне теперь заниматься воспоминаниями.

Старожилы заводских бараков, давно получив от КМЗ благоустроенные квартиры, вовсе не жалуются на свою барачную жизнь. Наоборот, вспоминают о том времени по-доброму, а уж те, кому довелось пожить в больших «юртах», как называли строители устроенные в поселке экзотические каркасные жилище с войлочным покрытием, считают себя «элитой». Внутри каждой юрты полукругом стояли железные кровати большой стол, за которым пили чай.

«У нас в юртах было тепло, сухо и уютно даже без печки, – рассказывает недавно вышедшая на пенсию инженер-конструктор Карачаровского завода Зинаида Донских, – единственное неудобство – негде готовить. Но в Москве продавались сардельки. Для меня, приехавшей на завод с голодной Украины, это была роскошная еда. Сардельки люблю до сих пор, они как воспоминание о самом прекрасном периоде жизни».

В Карачарово приезжали в основном люди, не имевшие ни опыта, ни знаний, ни навыков в строительной отрасли. Они на ходу осваивали азы профессии каменщика, бетонщика, монтажника, плотника, штукатура, облицовщика, стекольщика. Но эти же рабочие должны были еще осваивать и заводские специальности. В клубе жилого поселка и в бытовках строящихся мастерских открылись несколько десятков курсов, на которых тысячи строителей обучались новому производственному делу.

По мере ввода в эксплуатацию отдельных цехов и участков комплектовался их штат, кадры были найдены и для административных структурных подразделений – различных служб и отделов.

Точка отсчета

Создание и становление Карачаровского механического завода связано с именем первого директора Владимира Канахистова. Коллеги его уважали не за командный голос, не за начальственный кураж, а как человека большой воли и энергии, способного организатора, обладающего недюжинной пробивной силой. Канахистов, по воспоминаниям современников, очень много сделал для строительства и благоустройства предприятия, было видно, что статус «вспомогательных мастерских», в котором изначально пребывал завод, не устраивает его деятельную натуру. В коллективе царили те же настроения – люди, за короткий срок сумев превратить болото в производственную площадку, тянулись к серьезной, а не к «подсобной» работе.

К концу 1949 года все явственнее стали просматриваться контуры будущего завода. Примерно за полтора года были выстроены кузнечный, модельный, механический цеха, цеха оконных переплетов и сантехнических изделий. Появился небольшой гараж, складские помещения. В условиях холодной осени и лютой зимы 1949-1950 годов подготовили к пуску котельную.

Возведение производственных цехов и монтаж оборудования шло ускоренными темпами. Цеха вводились по мере готовности, задолго до ввода мастерских в эксплуатацию. Строители обеспечивались необходимыми материалами, механизмами, машинами и оборудованием во внеочередном порядке.

Медлить с выпуском продукции было нельзя – ее настоятельно требовало строительство на Ленинских горах. Уже в начале IV квартала 1949 года предприятие, которому еще предстояло пройти процедуру оформления в официальных органах, получило первое производственное задание. Для строящихся зданий МГУ требовалось изготовить 200 тонн металлоконструкций, 150 тонн оконных переплетов и 200 тонн санитарных блоков* (*Серия «История фабрик и заводов: связь времен». Выпуск III – Карачаровский наш завод», М.: Товарищество «Московский журналист». 1989, стр. 9-10). С ноября заказы от строителей университета стали поступать постоянно.

Мастерские начали осваивать выпуск уникальных изделий из художественного литья для Главного здания университета. На производстве был организован литейный цех. Первая плавка чугуна состоялась 17 февраля 1950 года. В приказе № 11 директора предприятия было отмечено: «Сегодня первый раз задута выгранка литейного цеха и в 14 часов дан первый чугун хорошего качества в количестве 5 тонн». Об этом событии сохранились воспоминания и главного энергетика В.И.Можайского: «Главным «литейщиком» был Канахистов. Мне поручили обеспечить работу подъемников и вентиляции. И вот первый чугун пошел. Это уже была победа».

Для коллектива мастерских – первая плавка стала грандиозным событием, которое в памяти многих осталось на долгие годы.

Впоследствии с легкой руки Владимира Канахистова 17 февраля 1950 года был объявлен Днем основания Карачаровского механического завода.

Выбор именно этой даты он объяснил так:

– Там, где есть металлургическое производство, – выдача первой плавки уже дает право называться заводом…

Как бы то ни было, с этой даты действительно многое начиналось: к 1950 году сделан огромный задел для превращения подсобных мастерских в одно из ведущих предприятий лифтовой индустрии страны.

«Подсобка»

1950. Автокраны механического парка / Фото - сайт МГУ (msu.ru)
1950. Автокраны механического парка / Фото – сайт МГУ (msu.ru)

По первоначальному замыслу мастерские в Карачарове, по признанию Александра Комаровского, должны были стать механоремонтной базой на стройплощадках на Ленинских горах и в Зарядье* (*А.Н. Комаровский «Организация работ на строительстве Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова», М.: 1958, стр. 319). Именно здесь должен был проходить ремонт выходивших из строя механизмов – экскаваторов, бульдозеров, катков и другой техники. А на строительных площадках планировался только мелкий ремонт профилактического характера.

Однако мастерским так и не было назначено в полной мере стать механоремонтной базой строительства МГУ. Их задачи в основном ограничивались обеспечением ремонтных нужд черным и цветным литьем, а также производством продольной строжки, зуборезных и токарных работ по крупным деталям. А ремонт производился в основном на механоремонтной базе Управления строительства Дворца Советов в Лужниках и в построенных к 1950 году небольших мастерских на площадке строительства. Таким образом, бесперебойный ремонт механизмов позволила осуществлять широкая кооперация карачаровских мастерских с другими предприятиями.

Отказ от первоначальных планов Александр Комаровский объяснил потребностями строителей Московского университета в нестандартном оборудовании, санитарно-технических блоках, металлических оконных переплетах, художественном чугунном литье и многих других видах металлоизделий общим числом более 850 и общей стоимостью свыше 100 млн рублей. Поэтому помимо ремонта техники перед вспомогательными мастерскими поставлена задача наладить производство таких изделий.

Причем, уточнял Комаровский, карачаровцы делали в основном изделия, заказы на которые заводы промышленности не принимали или устанавливали неприемлемые для строительства сроки. Их стоимость в мастерских не превышала или была даже ниже прейскурантных цен промышленности.

Карачаровское производство стало создавать оригинальные и экономичные современные конструкции. В литейном цехе организованы специальные участки по формовке и отливке, при производственном отделе работала группа смежных производств и кооперирования, которая размещала заказы архитектурно-художественного литья и контролировала их выполнение. Инженерам и рабочим приходилось решать и вопросы технической эстетики продукции.

Номенклатура заказов от строителей МГУ расширялась – от самых разнообразных нестандартных изделий и строительных деталей до металлоконструкций и подъемных механизмов.

– У нас было главное – сплоченный, талантливый коллектив, столько уже переживший и преодолевший, что чисто рабочими трудностями его было не испугать, – вспоминал в одном из интервью заводской многотиражке В.И. Можайский. – Люди все схватывали на лету, учились – так бывает только когда работа по-настоящему интересна.

Она действительно была такой. Чего стоят, например, те же заказы на изготовление художественного литья для МГУ. Пройдите вдоль ограды, ажурным тринадцатикилометровым кольцом окружающей Главное здание, ее значительная часть сделана в 1951 году в литейном цехе КМЗ вчерашними крестьянами, только-только освоившими формовку и отливку. А впечатление такое, будто они родились мастерами-литейщиками.

Но самым памятным заказом оказался шпиль со звездой, который предполагалось установить на самой вершине МГУ.

Шпиль

Борис Иофан нашел замечательный идейный замысел сооружения, увенчав его пятью башнями и расположив их как можно дальше от центральной части, которую должна была завершать скульптурная группа. Сохранив общую идею, коллектив под руководством Льва Руднева начал искать свои решения, придавая проекту собственные очертания, добавляя различные элементы декора. В 1948-1951 годах публиковались новые эскизные проекты. Вместо скульптурной группы, предложенной Иофаном, на вершине центральной башни помещалась статуя.

Как писала газета «Московский университет» в ноябре 1948 года, главный архитектор Руднев продемонстрировал на Совете МГУ эскизы и макет здания и дал объяснения к ним: «Строительство ведется в районе Ленинских гор на участке 110 га. Главное здание, высотой 180 м, увенчается величественной скульптурой В.И. Ленина». Кроме того, широкое распространение приобрели эскизы и фотографии макетов МГУ с установленной наверху скульптурой Михаила Ломоносова.

Фигура на башне могла бы иметь высоту 35-40 м. Иррациональность идеи прослеживалась в том, что появление статуи, по аналогии со статуей Дворца Советов, придало бы зданию университета вид гигантского пьедестала для маленькой скульптурки. Поэтому основателя МГУ сняли сверху, уменьшили в размерах и, изменили его позу на более прозаическую и установили в сквере у фонтанов.

А после постройки высотного здания МИД СССР на Смоленской площади стало ясно, что сделать здания абсолютно пропорциональными можно только одним способом: выполнив завершения в виде шпилей* (*Н.Кружков. Московский государственный университет имени М.В.Ломоносова на Ленинских горах. Факты из истории строительства. М.: по заказу Музея МГУ. 2005).

1951. Электросварщик Е. Мартынов за сваркой колоса в венке звезды ГЗ МГУ / Фото - сайт МГУ (msu.ru)
1951. Электросварщик Е. Мартынов за сваркой колоса в венке звезды ГЗ МГУ / Фото – сайт МГУ (msu.ru)

С земли шпиль с пятиконечной звездой, обрамленный колосьями, кажется легким. На самом же деле, его вес – 12 т. Издали он выглядит золотм. Но настоящая позолота под воздействием ветра и осадков быстро пришла бы в негодность. Поэтому самым подходящим оказалось решение облицевать шпиль, колосья и звезду пластинами из желтого стекла, покрыв их внутреннюю сторону алюминиевой амальгамой. Блеск получался не хуже, а долговечность – несравнима. Продержавшись почти 60 лет, сегодня стеклянные детали все-таки начали потихоньку осыпаться.

Монтаж шпиля на высоте более 200 м оказался трудной и небезопасной операцией. Строителям пришла в голову оригинальная идея: собрать каркас шпиля внутри здания, чтобы потом лебедками поднять его на нужную высоту. Правда, пришлось предварительно отрезать по швам два верхних луча золотой звезды, а затем высоко в небе с помощью электросварщиков вновь соединить конструкцию.

Таким образом, композиционное ядро университета – его Главное здание стало доминировать над всем комплексом. В современную историю шпиль здания облюбовали компании по обслуживанию сотовых телефонов.

* * *

Из Кинолетописи строительства МГУ (1949-1953 годы):
Близилось завершение стройки. Монтажники уже готовились к установке звезды, венчающей здание. Предстояло поднять эту конструкцию на вершину башни. Навеки поднялся над Ленинскими горами символ мирного труда и несокрушимой силы советского народа – звезда в венке из колосьев. Наверху на башне звезда одевалась нарядным убором из золотистых плиток.
И в солнце, и в непогоду сияет теперь звезда Московского университета…
Коротка осень – всего лишь два-три месяца. За это время на Ленинские горы переселились целые леса, а над ними, постепенно выдвигаясь из башни, поднялся во всю свою высоту 60-тиметровый шпиль, увенчанный золотой звездой.
* * *

Барельефы для Волго-Дона

Начало 1950-х годов стало решающим периодом для становления предприятия. Производство расширялось, технологически усложнялось и уже по масштабам и ответственности задач, которые ставились перед коллективом, не вписывалось в рамки вспомогательных мастерских. К 1951 году они представляли собой, по существу, машиностроительное предприятие.

Состав цехов по состоянию в 1951 год*

Производственная площадь

в м2

Оборудование в шт.
Наименование цехов Металлорежущие станки кузнечно

прессовое

литейное Прочее

 

1

Кузнечный

 

Литейный с модельным (художественного литья)

600

 

1238

2

 

8

6

 

 

5

12

 

8

Оконных переплетов 1 234 12 18 9
Санитарно-технический 1 262,5 16 .— 6
Металлоконструкций                    2 000 2 1
Механосборочный                    2 455 93 7
Инструментальный                    516 33 3
Механоремонтный                    320 25 4
Покрытий                                       400 6
Электроремонтный                    300 3 6
Итого. 10 325,5 194 24 5 62

(*А.Н. Комаровский «Организация работ на строительстве Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова», М.: 1958, стр. 319)

Это явное несоответствие статуса мастерских и практики производства следовало скорректировать на официальном уровне.

В 1952 году коллектив получил официальное название «Карачаровский механический завод».

Новое положение обязывало соответствовать высоким стандартам столичного предприятия в условиях экономического роста. В 1950-х годах он был настолько значителен, что у многих не только советских, но и западных экономистов складывалось представление, что в будущем СССР неизбежно опередит в развитии ведущие капиталистические страны.

Этот период отмечен и великими стройками, и историческими проектами, участие или даже причастность к которым считались особой честью и высоким признанием. Одним из таких беспрецедентных по мировым масштабам проектов был «Сталинский план преобразования природы». В печати так называли «План полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоемов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части СССР», утвержденный постановлением Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) 20 октября 1948 года. В стране предстояло посадить лесные полосы, чтобы преградить дорогу суховеям и изменить климат на площади 120 млн гектаров. Это площадь была равна территориям Англии, Франции, Италии, Бельгии и Нидерландов вместе взятых. Центральное место в плане занимало полезащитное лесоразведение и орошение.

В журнале «Наука и жизнь» (№5, 1951 год) кандидат экономических наук В.Я.Векшегонов констатировал: «Принятые недавно исторические решения правительства о строительстве гигантских волжских электростанций, главного Туркменского, Южно-Уральского, Северо-Крымского и Волго-Донского каналов знаменуют новый этап в осуществлении величественных задач преобразования природы».

Вот для оформления архитектурно-художественными изделиями шлюзов одного из них – судоходного канала, создаваемого для исправления «ошибок природы» и соединения Волги и Дона в месте их наибольшего сближения – и были привлечены специалисты Карачаровского завода. Получив новое государственное задание с пометкой «Срочно», в 1952 году коллектив приступил к освоению таких сложных процессов, как покрытие литья бронзой методом металлизации (разбрызгивания), чуть позднее технологию стали применять и к изделиям из стали.

Для декоративного оформления берегов и шлюзов строящегося Волго-Донского канала отливались скульптуры, орнаменты и барельефы. Выполняли задание три молодежные бригады литейного цеха. Вскоре на производстве стал действовать штаб, который организовали молодые рабочие, а возглавил его директор предприятия. Штаб контролировал всю работу по проекту, анализировал ситуацию на производстве и принимал оперативные решения для ликвидации «узких мест».

Рабочие КМЗ никому не стали доверять монтаж декоративного оформления и сами приехали на берега Волго-Дона, боялись, как бы в последний момент дело не было испорчено.

Такая уникальная работа, безусловно, запоминается надолго и передается из поколения в поколение. Как бы кто ни относился сейчас к той далекой эпохе, но факт остается фактом: тогда наши соотечественники не могли жить исключительно личными интересами, они переживали общие события, во многом определявшие настроение, состояние умов, эмоциональный фон общественной жизни. Им же тогда никто не объяснял, что качество жизни определяется только толщиной кошелька, наличием московской квартиры, маркой автомобиля и в целом общим уровнем потребления. Качество жизни определялось духом.

Каждому человеку в любые времена хорошо тогда, когда он чувствует себя созидателем, причастным к большому, важному и правому делу. Эта духовная составляющая – важнейший элемент качества жизни, который утрачен в нынешнюю эпоху потребительского общества.

Механизация села

mgu-babushka1 сентября 1953 года Главное здание МГУ имени М.В. Ломоносова, как говорилось в советской хронике, распахнуло двери для первых студентов. Начались занятия. Молодежь из первого рабочего призыва КМЗ не сомневалась в успехе грандиозной стройки на Ленинских горах: храм науки должен был быть построен в короткие сроки. Так и случилось. Многие молодые рабочие связывали свое будущее с МГУ: «сначала помогу построить университет, а после пойду туда учиться».

– В 1948-м мне было пятнадцать, – вспоминал житель Карачарова Владимир Шубин, одним из первых пришедший в мастерские, представлявшие собой всего лишь два огромных барака. – И уже тогда я всем говорил: «Закончу школу, а тут и университет будет готов, пойду учиться на инженера».

Планы несколько поменялись, окончив школу, пришлось пойти сначала на предприятие, но впоследствии Владимир Шубин все-таки получил диплом МГУ, стал известным московским инженером. Но первые рабочие университеты он прошел на Карачаровском механическом заводе.

Вместе с завершением грандиозной стройки на Ленинских горах уходил в историю напряженный и творчески насыщенный период жизни коллектива.

В 1953 году были отгружены последние конструкции для Московского университета. Люди еще не успели передохнуть, как получили новое государственное задание: колхозы, совхозы и МТС остро нуждаются в механизации и современных технологиях, а значит, производство следует срочно перепрофилировать на выпуск продукции для сельского хозяйства.

В 1950-е годы в деревне происходили кардинальные перемены. Реформа проводилась сверху, в соответствии с решениями съездов и пленумов ЦК КПСС, и была направлена на перевод сельского хозяйства на индустриальную основу. К 1950-м годам экономически слабые послевоенные колхозы и совхозы не могли строить типовые животноводческие сооружения. А промышленность не производила в достаточном количестве необходимых машин и оборудования для комплексной механизации ферм.

Если процессы обработки почвы (пахота, боронование, культивация), очистка зерна, сев и уборка зерновых и силосных культур удалось механизировать, то на участках заготовки кормов (сена) и особенно на животноводческих фермах преобладал ручной малопроизводительный труд. Доярки, скотники, свинарки, птичницы вручную выполняли тяжелую работу. Самая трудоемкая – уборка и удаление навоза, а также погрузочно-разгрузочные работы, связанные с выполнением этих операций.

Поэтому первый, довольно сложный по тем временам, механизм для сельского хозяйства, технология производства которого в промышленных масштабах разрабатывалась на КМЗ, – подвесная дорога для скотоводческих ферм. Принцип действия таков: навоз, например, в коровниках убирают преимущественно скребковыми транспортерами. Они подают навоз в вагонетку электрифицированной подвесной дороги. Наполненная вагонетка автоматически отправляется к навозохранилищу, где опрокидывается, и пустая возвращается к коровнику.

Первые механизмы отправлялись в колхозы в сопровождении рабочих КМЗ, они инструктировали животноводов, как грамотно пользоваться новыми установками. В 1953-1957 годах Карачаровский завод изготовил 30 000 подвесных дорог. Три пятилетки, с IX по XI, он помогал сельскому хозяйству: кроме установок для ферм было изготовлено более 5 млн металлоконструкций, теплиц и витражей, 162 наименования нестандартного оборудования и т.д.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *